Justitia «справедливость, законность», от jus «право» (лат.).
В правовой доктрине зачастую дается нижеследующее определение неправого закона. Неправовой закон — закон, который не отвечает социальным задачам права и не воплощает справедливость (в отличие от правового закона). Зачастую неправовые законы имеют место в авторитарных и тоталитарных режимах. Тем не менее, пока такие нормативные акты не отменены, они также подлежат исполнению как акты позитивного права, изданные легальными нормотворческими органами. Классическим примером неправовых законов считаются законы, принятые в нацистской Германии 30-х, 40-х годов, на основании которых преследовались лица по политическим, расовым и религиозным и иным мотивам.
Однако, если в отношении правового массива третьего рейха издано значительное количество описательных работ, которые затрагивают оценку актуального законодательства тех лет, то в настоящей заметке будет уделено внимание анализу законодательства Императорской Японии периода Второй мировой войны и не формального законодательства, а правового регулирования в отношении конкретной группы лиц – корейских рабочих и определённой группы общественных отношений – трудовых.
Ряд профессиональных исследователей отмечает, что нарушение прав корейских рабочих (выделяемое по национальному или территориальному признаку) было следствием проводимой политики японского государства в части наращивания усилий по милитаризации и экономическому подчинению всего АТР. В частности, в одной из работ указывается следующее: «На Южном Сахалине происходило дальнейшее притеснение и эксплуатация корейцев, продолжалась и работа по насильственному переселению и вербовке лиц корейской национальности. Своего пика она достигла в 1939–1945 гг.» см. Бок, Зи Коу. Корейцы на Сахалине / Бок Зи Коу. – Южно-Сахалинск: СЦДНИ, 1993. При этом, авторами в качестве доказательств нарушения прав данной национальной группы лиц приводится две основные группы источников – показания очевидцев (акты опросов и допросов следственных органов, личные беседы авторов с очевидцами и участниками событий) и медицинские документы, на основании которых можно делать прямые выводы о фатах нарушения прав корейских рабочих (право на охрану жизни и здоровья при осуществлении возложенных трудовых функций, право на отдых и медицинское обслуживание, право на оплату труда в полном размере и т.д.) и имевших место обстоятельствах (фактах( непосредственного насилия и преступлений. При всем этом, ссылки на законодательные акты, регулирующие труд наёмных (привлекаемых) рабочих конечно же приводятся, но зачастую без должной оценки именно на предмет наличия в их структуре элементов неправовых (дискриминационных) аспектов регулирования, что требует отдельного рассмотрения.
Оценивая нормативный массив соответствующего периода Японии, прежде всего следует оценить следующие законодательные и подзаконные акты, которые в разной степени устанавливали (обосновывали) и регулирование труда привлекаемых к работе на территории о. Сахалин корейских рабочих.
Так принятый 01.04.1938 года Закон № 55 «О всеобщей (национальной) мобилизации» (сессия подачи документов: 73-й Имперский парламент Японии) устанавливал первые основы для принятия мер по насильственной мобилизации (в том числе трудовой). При этом данные меры не были исключительно мерами экономического регулирования, они затрагивали вопросы непосредственного ограничения прав как японских граждан, так и лиц, проживающих на всей контролируемой империей территории.
Зачастую отмечается, что целью принятия настоящего закона являлся «контроль и управление людскими и материальными ресурсами в целях наиболее эффективного использования всей мощи страны». Самими японскими исследователями к вопросу об оценке данного нормативного акта отмечается лишь то, что закон не был принят единогласно: «Большинство из них (членов парламента – прим. авт.) выступили против, при этом многие утверждали, что сфера полномочий императорского указа была слишком широкой, и существовали серьезные подозрения, что это было неконституционно» (см. ссылку на оригинал на яп. языке 古川「戦中期」pp.9-10.), но подобная оценка носит больше политический окрас, нежели является попыткой глубоко анализа положений конкретных норм, которые вызывают определённый интерес с точки зрения рассматриваемой проблематики.
Снимок газеты о публикации Закона 1938 года № 55 «О всеобщей (национальной) мобилизации».
Приведем некоторые положения данного закона, которые наглядно иллюстрируют каким образом формировался фундамент будущих ограничений общественной жизни, в том числе, которые привели к известным трагическим событиям «трудовой мобилизации».
Статья 5. В случае необходимости в целях национальной мобилизации во время войны правительство может в соответствии с положениями императорского указа заставить подданных империи, императорские корпорации и другие организации сотрудничать в работе по всеобщей мобилизации, назначенными правительством.
Статья 7. В случае необходимости мобилизации нации во время войны правительство может, как это предписано императорским указом, издавать приказы, необходимые для предотвращения или урегулирования трудовых споров, или может закрывать рабочие места, приостанавливать работу или труд, или ограничивать или запрещать другие действия, связанные с трудовыми спорами.
Также данным законом устанавливались и меры ответственности по наказанию круга винновых лиц и описания подлежащих ответственности (в виде тюремного заключения или значительного денежного штрафа: «любое лицо, подпадающее под любой из следующих пунктов, наказывается тюремным заключением на срок не более двух лет или штрафом в размере не более 3000 иен» (ст. 34, 35 Закона) деяний, то есть закон содержал прямое указание на гипотезу и санкцию нормы уголовного права, вместо указания на отсылку к профильному законодательству (обратная бланкетная диспозиция), хотя по своей внешней форме и декларируемым целям закон и не нес задачи наказания той или иной группы лиц, но охранительные нормы содержал. Частое цитирование в научной литературе именно Закона № 55, позволяет предположить, что непосредственно при правоприменении «на местах» ссылки именно на этот законодательный акт были наиболее распространены.
Более того, указание лишь на несоответствие положений Закона № 55 «О всеобщей (национальной) мобилизации» Конституции Японии того времени, а не его неправовой характер в целом, тоже не может считаться надлежащим, просто в силу того, что в тот период судебная система Японии не имела должного механизма признания нормативных актов неконституционными и такой механизм был создан лишь после принятия японской Конституции 1947 г. (Конституция Японии 1947 г. закрепила принцип осуществления правосудия исключительно судом (см.: Noda Y. Introduction to Japanese Law. Tokyo: Univ. Press. 1984. P. 78.).
Общий анализ текста Закона № 55 позволяет нам также сделать вывод о том, что одной из особенностей его юридической техники (да и вообще особенностью правового регулирования тех лет) являются распространённые ссылка на регулирование посредством подзаконных (?) актов, а именно путем принятия Указов императора.
Исследователями отмечается, что, начиная уже с сентября 1939 года была предпринята массовая принудительная мобилизация корейцев. Также авторами говорится о том, что правовой основной таких мероприятий являлся как Закон № 55 «О всеобщей (национальной) мобилизации», так и принятый в его развитие Указ императора Японии за № 316 от «04» мая 1938 года «Об исполнении закона о Всеобщей мобилизации в Корее, Тайване и Карафуто» (сканированная копия размещена по адресу https://www.jacar.archives.go.jp/).
Оценивая и данный правовой акт (Указ № 316) на предмет его неправого характера (критерий - установление дискриминирующих оснований на мотивах принадлежности к той или иной группе лиц или территории проживания) обратимся к его содержанию: «Настоящим я одобряю реализацию Закона о национальной мобилизации в Корее, Тайване и на Сахалине и обнародую его. Императорская Печать. 03 мая 1938 г. Герцог Фумимаро Коноэ, главный секретарь кабинета министров Министр по делам колоний Такаюки Отани. Императорский указ № 316. Закон о национальной мобилизации в настоящее время действует в Корее, Тайване и на Сахалине».
Как видно из представленного текста, никакого упоминания корейских рабочих, оснований для выделения лиц по тому или иному признаку, никаких ссылок на еще какую-либо конкретику. Но такова законодательная техника большинства Указов императора Японии того периода. При этом нам следует помнить о том, что «генеральный» Закон № 55 уже содержал и регулятивные и даже охранительные нормы и в данном случае функция указов лишь распространение действия того или иного, уже ранее принятого парламентом закона по кругу лиц, времени действия или территории применения.
Указ императора Японии за № 316 от 4 мая 1938 года «Об исполнении закона о Всеобщей мобилизации в Корее, Тайване и Карафуто».
Еще одним свидетельством неправого
характера юридического регулирования в отношении корейского населения является
отсутствие единых подходов к определению целостности статуса корейских рабочих
и членов их семей как субъектов права.
Известно на территории южного Сахалина в 1907 году было образовано губернаторство Карафуто. «22» августа 1910 года был подписан Договор о присоединении Кореи к Японии, через 7 дней он вступил в силу, и Корея стала японской колонией. В качестве примера того, что жители данных территории являлись полноценными субъектами позитивного права императорской Японии, могут свидетельствовать обстоятельства того, что «08» августа 1944 года было издано Решение кабинета министров императорской Японии, в котором отмечалось, что «корейцы будут призваны в соответствии с Законом о национальной мобилизации». При этом, данный правовой акт упоминал мобилизуемых лиц в качестве «граждан» и жители Кореи и Карафуто де-юре обладали всеми субъективными (естествевенными) правами, а также правом на защиту от принятия в отношении них каких-либо дискриминирующих норм регулирования.
Следует отметить, что большинство цитируемых в настоящей заметке законодательных актов были отменены в конце 1945 года, в том числе были распущены, среди прочего, и организации, созданные в рамках трудовой мобилизации. Женский добровольческий корпус был организацией трудовой повинности, созданной Японской империей во время Второй мировой войны и состоявшей в основном из незамужних женщин женский вариант студенческой трудовой мобилизации). В связи с утратой юридической силы Законом № 55 «О всеобщей (национальной) мобилизации» данная организация, в составе которой находились и молодые корейские девушки, прекращала свою деятельность (в 1945 году в соответствии с Приказом о национальной трудовой мобилизации Женский добровольческий корпус был реорганизован в Добровольческий национальный корпус и упразднен). Любопытно, как сами японские источники описывают прекращение их действия (и деятельности организаций) в отношении жительниц Кореи: «Применение этого закона к корейским женщинам, находящимся под властью Японии, рассматривалось, но никогда не применялось».
В заключение отмечаем, что в данной заметке предпринята лишь первая попытка оценки нормативного массива императорской Японии 30-х, 40-х годов, который лег в основу фактической трудовой эксплуатации корейцев. Так принятые законы «О сообщении профессиональных способностей народа» и «О народной трудовой повинности», также являли собой основу проводимой трудовой мобилизации. Данные акты и принятые в их развитие подзаконные акты также требуют дальнейшего изучения и анализа на предмет наличия в них неправовых норм и дискриминирующих оснований группы лиц по национальному или иному признаку.
