О юридической ответственности за оскорбление при использовании средств электронной коммуникации

Говоря о юридической ответственности за оскорбления посредством инструментов электронной коммуникации, прежде всего следует сказать, о существовании соответствующего (присущего самостоятельной отрасли права) состава административного правонарушения - ст. 5.61. Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, согласно наиболее применяемой судами ч., 1 которой оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от трех тысяч до пяти тысяч рублей; на должностных лиц - от тридцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц - от ста тысяч до двухсот тысяч рублей. 

Объективную сторону состава данного административного правонарушения вполне может составлять и переписка в социальных сетях, мессенджерах и иных средствах коммуникаций. «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2021)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.06.2021) в п. 48 прямо отмечает, что оскорбления, совершенные путем направления СМС-сообщений либо личных сообщений, в том числе голосовых, в мессенджерах или социальных сетях, подлежат квалификации по ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ.

Такой подход к оценке действия лица, привлекаемого к ответственности за оскорбления в мессенджерах и иных средствах связи, а не только произнесенных (адресованных) лично или путем публикаций (высказываний), в целом подтверждается и многочисленной актуальной судебной практикой (прежде всего мировых судов как судов первой инстанции при рассмотрении данного административно состава.

Цитируемая в правоприменительных актах практика применения судами общей юрисдикции (обзор практики) состава ст. 5.61 КоАП РФ, содержит следующее описание объективных деяний лица, привлечённого мировым судом к административной ответственности: «Так, О., используя принадлежащий ей мобильный телефон, записала голосовое сообщение и с назначенного ей оператором сотовой связи абонентского номера отправила его посредством мессенджера Ш. В данном сообщении О. с использованием ненормативной лексики высказала недовольство организацией Ш. фотосессии воспитанников детского сада, чем оскорбила последнюю. Постановлением мирового судьи О. привлечена к административной ответственности по ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ и ей назначено административное наказание».   

Наличие административной ответственности для лица, которое допустило оскорбление, как таковой, важно еще и для разграничения оснований и видов юридической ответственности в целом. «Обзор практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.03.2016) содержит любопытнейший вывод о том, что ранее имевшее место привлечение лица к административной ответственности, может препятствовать для обращения за иными видами судебной защиты: «Так, суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска С. к Г. о защите чести и достоинства на основании статьи 152 ГК РФ и компенсации морального вреда. Свое решение суд обосновал тем, что оскорбление нецензурной бранью не может являться распространением сведений, порочащих честь и достоинство истца, поскольку образует состав административного правонарушения в форме оскорбления, что нашло свое подтверждение в постановлении мирового судьи, согласно которому ответчик по данному делу Г. был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 5.61 КоАП РФ (оскорбление), и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа».

Вышеуказанный подход суда первой инстанции был признан ненадлежащим в рамках имевшего места апелляционного обжалования. Так, судом второй инстанции было отмечено, что юридический состав норм ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации порождает и самостоятельные основания для обращения в суд с требованиями гражданско-правовой природы (содержат основания и для судебной защиты в рамках гражданского судопроизводства) в силу того, что честь и достоинство (доброе имя) гражданина - нематериальные блага, принадлежащие ему от рождения, которые он имеет право защищать (часть 1 статьи 23 Конституции Российской Федерации). Способом защиты является в том числе и заявление требования о компенсации морального вреда, что предусмотрено статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Еще одним видом юридической ответственности за оскорбление, в том числе и при использовании средств электронной коммуникации, является гражданско-правовая ответственность.  

Основанием для судебной защиты, может служить содержание ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечающей, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» в п. 9 также отмечает, что «если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (статья 130 Уголовного кодекса Российской Федерации, статьи 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации)».

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в п. 53 указывает, что привлечение лица к административной или уголовной ответственности за оскорбление или клевету (статьи 5.61 и 5.61.1 КоАП РФ, статья 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации) не является основанием для освобождения его от обязанности денежной компенсации причиненного потерпевшему морального вреда. 

Таким образом, наличие производства (постановления, решения) по ст. 5.61 КоАП РФ в отношении лица направившего оскорбительные сообщения в адрес потерпевшего, может служить своеобразной преюдицией (подспорьем) для обращения уже за взысканием морального вреда.

При обращении с исковым заявлением о взыскании (компенсации) морального вреда в связи с имевшими место оскорблениями, посредством средств электронной коммуникации, юридически значимыми (при установлении и доказывании) будут следующие сведения об обстоятельствах (которые являются общими и для других фактических оснований для обращения за судебной защитой): факт нравственных или физических страданий истца; факт действия (бездействия) ответчика причинно-следственно связанный со страданием истца; факт посягательства на принадлежащие ответчику-гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.).    

Негативная судебная практика, для лиц, обращающихся за судебной защитой, в качестве процессуальных упущений истцов наиболее часто указывает факты недоказанности надлежащего круга ответчиков (см. гражданское дело № 2-3152/17, находящееся в производстве Останкинского районного суда города Москвы: «В обоснование иска истцом представлены скриншоты переписки группы, которые не содержат ссылки на полные имена и номера телефонов участников переписки по мессенджеру, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что истцом не представлено доказательств того, что порочащие честь и достоинство истца, оскорбительные сообщения распространены в группе мессенджера именно ответчиками».  

В настоящей заметке мы не затрагиваем проблемные аспекты (вопросы доказательств и доказывания), возникающие при рассмотрении дел, связанных с имевшими место оскорблениями в средствах электронной коммуникации, но на начальной стадии (стадии подготовки заявления (искового заявления) наиболее логичным выглядит актуальность задачи фиксации (подтверждения) факта отправки (получения) сообщения в мессенджере.

На наш взгляд для целей надлежащего доказывания факта направления (отправки) сообщения, содержащего оскорбительные высказывания, как в рамках производства по ст. 5.61 КоАП РФ, так и для целей судебной защиты в рамках положений гражданского процессуального законодательства, приемлемым является институт досудебного (предварительного) обеспечения доказательств нотариусами.

Основы законодательства Российской Федерации о нотариате (утв. ВС РФ 11.02.1993 N 4462-1) в ст. 103 указываю, что «в порядке обеспечения доказательств нотариус допрашивает свидетелей, производит осмотр письменных и вещественных доказательств, назначает экспертизу. Обеспечение доказательств в виде осмотра информации, находящейся в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», может быть совершено удаленно в порядке, установленном статьей 44.3 настоящих Основ».

В определённых случаях, конечно, можно обойтись и без действий по платному заверению представляемых доказательств, к примеру, в случаях признания вины или факта переписки со стороны ответчика (лица привлекаемого к административной ответственности) – см. ч. 2 ст. 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

О предмете доказывания в цивилистическом процессе.

Говоря о содержании предмета доказывания как практической категории, затрагивающей процессуальные обязанности лиц, участвующих в арбитражном судопроизводстве (речь идет в первую очередь, конечно, об истце (истцах) и ответчике (ответчиках) – в случае перехода к последним бремени доказывания заявленных обстоятельств в порядке общего правила ч. 1 ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) зачастую упоминается лишь содержание ч. 2 ст. 65 Кодекса согласно которой обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

В пользу того, что смысл данной нормы оценивается как определяющее содержание предмета судебной защиты (в широком смысле) говорит и анализ абз. 36 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 N 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции»: «Исходя из принципа состязательности сторон, по общему правилу, обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле. При принятии искового заявления к производству суд указывает на распределение бремени доказывания по заявленному истцом требованию (часть 1 статьи 9, части 1 и 2 статьи 65 АПК РФ)».

Указание в качестве предмета доказывания лишь определённых обстоятельств, которые (в своем круге и содержании) определяются судом (это можно видеть даже из содержания цитируемого абзаца ПП ВС РФ от 23.12.2021 № 46), рассматривающим дело, зиждется на общих принципах арбитражного процесса, исходя из которых на суде же лежит процессуальная (руководящая) обязанность определять обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела (но такая обязанность не всегда может охватывать конкретный экономический интерес участника cпора). Исполняя обязанность по определению предмета доказывания при рассмотрении спора, арбитражный суд тем самым обеспечивает реализацию таких принципов арбитражного процесса, как принцип состязательности и равноправия сторон. 

Несомненно, что содержание вышеприведенной нормы (ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) и ее практических интерпретаций вполне можно рассматривать как основополагающее, но не всеобъемлющее определение предмета доказывания в цивилистическом процессе, участниками которого являются субъекты предпринимательской (экономической) деятельности.

Прежде чем перейти к обсуждению вопроса о том, какие же еще нормы могут определять содержание предмета доказывания в цивилистическом процессе, следует отметить, что речь идет о генеральном предмете доказывания, который определяет (или исходит) из заявленного требования подлежащего судебной защите. Мы не рассматриваем частные предметы доказывания, которые возникают при рассмотрении отдельных заявлений и ходатайств, необходимость разрешения которых возникает в ходе рассмотрения дела по существу и/или в рамках апелляционного (кассационного) обжалования. Например, ходатайства о привлечении к участию в деле третьих лиц и т.д.

Установление надлежащего предмета доказывания, являет собой главную обязанность не только суда, который, как мы выяснили выше, ориентируется на содержание ст. 65 Кодекса, но лица заинтересованного в исходе дела. В раскрытии данного вопроса, как нам кажется, можно пойти от обратного и обратиться к содержанию не «общих» глав (Глава 7 АПК РФ) процессуального закона, а к положениям ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации устанавливающей основания (в том числе и нарушения правил об определении предмета доказывания) для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции: «основаниями для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции являются: 1) неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела; 2) недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными; 3) несоответствие выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела; 4) нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права».  

Анализ вышеприведённой нормы (п. 1, п. 2 ч. 1 ст. 270 АПК РФ), позволяет нам прийти к опосредованному выводу о том, что в предмет доказывания как категорию процессуальных отношений сторон между собой и судом, среди прочего, включаются и нормы ч. 1 ст. 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации: «Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела».

В пользу данного «расширительного» подхода можно говорить в силу того, что определенная совокупность фактов (здесь мы ориентируемся на одно из основных правил доказывания, согласно которого определённые обстоятельства могут подтверждаться лишь определёнными доказательствами) которую лицо, обращающееся в суд «держит в голове» подготавливая соответствующее исковое заявление наиболее полно отвечает его представлением о «справедливом» рассмотрении дела, не связана с сложившейся практикой конкретного суда (в отличие от практики вынесения «Определений о принятии искового заявления к производству и назначении (предварительного) судебного разбирательства) и т.д.

В описанной взаимосвязи предмет доказывания выступает как ключевая концепция в процессе правоприменения (включающая в себя: факты, подлежащие доказыванию; описание задач и целей стороны процесса; доказывание как задачу и его виды; пределы доказывания; определяющая и ограниченной руководящая роль суда), стремящегося свести судебные ошибки к минимуму, просто в силу того, что расширение понятия предмета доказывания, хоть несколько и вредит принципу процессуальной экономии, но позволяет установить истинную волю участников спорного правоотношения (особенно актуально это при рассмотрении споров о взыскании убытков из прерывания переговоров, расторжении сделок или подаче косвенных исков участников корпораций). Предмет доказывания — это многоаспектная и важная часть судебного процесса, от которой зависит не только результат конкретного дела, но и правильное понимание и применение этих принципов способствуют более эффективному разрешению споров.