Отклонение арбитражным судом заявления о фальсификации доказательств.

Согласно положений части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: 1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; 2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; 3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

В порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации зачастую подлежат рассмотрению заявления о фальсификации, мотивированные наличием признаков подложности доказательств, то есть совершением действий, выразившихся в подделке формы доказательства: изготовление документа специально для представления его в суд (например, несоответствие времени изготовления документа указанным в нем датам) либо внесение в уже существующий документ исправлений или дополнений (например, подделка подписей в документе, внесение в него дополнительного текста).

 На первый взгляд, анализируя приведенную норму и подходы к ее применению, можно прийти к логическому выводу о том, что речь идет о некой процессуальной обязанности органа, рассматривающего дело и что достаточно соблюсти лишь ряд правил как требования о соответствующем письменном волеизъявлении и дождаться отказа стороны, представившей доказательство от его исключения и меры по проверке заявления о фальсификации суд будет обязан реализовать.

Однако на практике суды порой вовсе отказываются (игнорируют до вынесения итогового судебного акта) рассматривать заявления о фальсификации доказательств по причине особо подхода к оценке якобы сфальсифицированного доказательства, который заключается в том, что проверке (зачастую посредством экспертизы) может быть подвергнуто не любое доказательство, находящееся в материалах дела, а лишь только то, что относится к предмету доказывания.

В актуальной судебной практике можно обнаружить следующие формулировки: «В удовлетворении ходатайства было отказано, поскольку данному приказу уже неоднократно была дана соответствующая оценка при рассмотрении многочисленных споров в Арбитражном суде города Москвы с участием Ответчика. Таким образом, заявленное ответчиком ходатайство суд расценивает как злоупотребление правом применительно к статье 10 ГК РФ». Речь идет о выводах, содержащихся в Деле № А40-191989/21. Любопытно, что подача такового безосновательного по мнению суда заявления о фальсификации доказательств суд же оценивает, как злоупотребление процессуальными правами и связывает факт такого нарушения с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, а не с положениями, например, статьи 111 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Следовательно, при подаче заявления о фальсификации доказательств, ориентироваться на дословное толкование ст. 161 Кодекса некорректно, по причине того, что суд рассматривающий дело самостоятельно определяет обстоятельства, подлежащие доказыванию, пусть и вынося их на обсуждение со сторонами. Также дается предварительная оценка пусть и части представленных доказательств по умозрительному критерию полезности для рассматриваемого дела.

В итоговых судебных актах (суды редко отказывают в разрешении таких заявлений отдельными определениями в письменном виде), которым заканчивается рассмотрение дела по существу, наиболее распространена следующая мотивировка отказов в разрешении заявления о фальсификации.

Так указывается следующее: «Как разъяснено в третьем абзаце пункта 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», исходя из положений части 1 статьи 64, части 2 статьи 65, статьи 67 АПК РФ не подлежит рассмотрению заявление о фальсификации, которое заявлено в отношении доказательств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу, а также если оно подано в отношении документа, подложность которого, по мнению суда, не повлияет на исход дела в связи с наличием в материалах дела иных доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства».

Арбитражные суды первой инстанции, не рассматривая до совещательной комнаты заявления о фальсификации доказательств, а также обосновывая свой отказ, приходят к выводу о том с учетом процессуального поведения лица, заявившего о фальсификации (зачастую оценивается процессуальное поведение в целом, например, указывается, что участник спора часто срывал заседания путем не раскрытия доказательств перед сторонами или злоупотребляя правом на уточнения предмета и/или оснований иска) само по себе представление оппонентом в материалы дела спорных доказательств не имеет правового значения и не может повлиять на исход дела, так как установлению подлежат обстоятельства входящие в предмет доказывания для данной категории споров. Здесь видна аналогия с ходатайствами о приобщении к материалам дела тех или иных доказательств к материалам дела и обязанности лица завившего такую просьбу обосновать какие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения спора содержат такие доказательства (документы).

Довольно часто встречаются и доводы о том, что в силу части 3 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не подлежат рассмотрению по правилам ст. 161 Кодекса, заявления о фальсификации касающиеся недостоверности доказательств (например, о несоответствии действительности фактов, изложенных в документе).

В Деле № А60-37535/2022 арбитражный суд первой инстанции прямо отклонил заявление истца о фальсификации указав нижеследующее: «Рассмотрев заявление о фальсификации доказательств (актов оказанных услуг, подписанных 06.05.2022), ходатайства о назначении компьютерно-технической экспертизы в целях проверки заявления о фальсификации и истребовании у ответчика компьютера в целях проведения экспертизы, суд пришел к следующим выводам что, наличие подписанных заказчиком актов не препятствует последнему иными доказательствами подтвердить некачественное оказание бухгалтерских услуг. При таких обстоятельствах не имеет значение, кто конкретно воспользовался ЭЦП ООО «ТК Премьер» при подписании спорных актов, с учетом оснований иска и представленных по делу доказательств их проверка на предмет фальсификации не требуется. Обстоятельства подписания двусторонних актов оказанных услуг в рассматриваемом случае не имеет правового значения. В связи с изложенным суд отклоняет как заявление истца о фальсификации доказательств, так и ходатайства последнего о назначении компьютерно-технической экспертизы в целях проверки заявления о фальсификации и истребовании у ответчика компьютера в целях проведения экспертизы».

Таким образом, на мой взгляд, участникам арбитражного процесса подавая заявление о фальсификации доказательств следует исходить из того, что ориентируясь на положения части 1 статьи 64, части 2 статьи 65, статьи 67 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд вправе отклонить заявление о фальсификации, которое заявлено в отношении доказательств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу, а также если оно подано в отношении документа, подложность которого, по мнению суда, не повлияет на исход дела в связи с наличием в материалах дела иных доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства. 

Срок исполнения обязательства.

В ходе осуществления своих прав участниками гражданского оборота, зачастую спорный потенциал несут в себе не столько вопросы предмета или содержания тех или иных обязательств (зачастую договорных), сколько вопросы их непосредственного исполнения, такие как цена и срок исполнения обязательств (например, срок поставки товара, заказанного в интернет-магазине или сайте продавца).

Довольно распространённой является ситуация, когда продавец и покупатель пришли к соглашению о цене и предмете сделки (в смысле ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации - договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора), но вопросы срока поставки товара (доставки к месту жительства покупателя) остались либо за пределами договоренностей, либо были указаны в неких «правилах» или публично размещенном договоре, и то при условии, что покупатель их надлежащим образом акцептовал. В итоге момент доставки затягивается из раза в раз и возникает обоснованный вопрос - на что ссылаться в обоснование своей позиции, что товар нужен «здесь и сейчас».

По истине универсальный характер в такой ситуации носит содержание ст. 314 Гражданского кодекса Российской Федерации на которую я всегда рекомендую ссылаться в претензионных письмах и в которой указывается следующее: «В случаях, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условия, позволяющие определить этот срок, а равно и в случаях, когда срок исполнения обязательства определен моментом востребования, обязательство должно быть исполнено в течение семи дней со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если обязанность исполнения в другой срок не предусмотрена законом, иными правовыми актами, условиями обязательства или не вытекает из обычаев либо существа обязательства...».

Однако напоминая должнику о его субъективной обязанности не следует забывать о своей встречной обязанности по принятию товара. Так Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 N 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» в п. 24 отмечает: «о смыслу пункта 2 статьи 314 ГК РФ в случаях, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условий, позволяющих определить этот срок, а равно и в случаях, когда срок исполнения обязательства определен моментом востребования, должник вправе при непредъявлении кредитором в разумный срок требования об исполнении такого обязательства предложить кредитору принять исполнение, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, условиями обязательства или не явствует из обычаев либо существа обязательства. При отказе кредитора принять исполнение, в том числе посредством уклонения от принятия, он считается просрочившим (статья 406 ГК РФ)».

Особенности обжалования судебных актов лицами, не участвовавшими в деле (в порядке ст. 42 АПК РФ).

Согласно положений ст. 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, не участвовавшие в деле, о правах и об обязанностях, которых арбитражный суд принял судебный акт, вправе обжаловать этот судебный акт, а также оспорить его в порядке надзора по правилам, установленным настоящим Кодексом. Такие лица пользуются правами и несут обязанности лиц, участвующих в деле. На первый взгляд может показаться, что такое обжалование по своему содержанию полностью копирует классические апелляционные жалобы, подаваемые в порядке главы 34 Кодекса (далее речь пойдет большей частью об особенностях оформления именно апелляционных жалоб), но тем не менее реализация такого субъективного процессуального права имеет ряд особенностей.

Прежде всего следует отметить, что сама возможность защиты своих прав и интересов иными лицами, которые не принимали участия в деле, связана не только с положениями ст. 42 Кодекса, но вытекает из сущности (требования об обязательности) принимаемых судом судебных актов. Так, еще в ч. 3 ст. 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указано, что обязательность судебных актов не лишает лиц, не участвовавших в деле, возможности обратиться в арбитражный суд за защитой нарушенных этими актами их прав и законных интересов путем обжалования указанных актов.

Также, при подаче такой жалобы на судебный акт, необходимо исходить из того, что иные лица, не принимавшие участие в деле в качестве основания для обращения в вышестоящую инстанцию с соответствующей жалобой, должны исходить из того, что обжалуемый судебный акт должен не только нарушать (затрагивать) их права и законные интересы (по аналогии со ст. ст. 50, 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), но сам факт принятия судебного акта влияет на возможность реализации тех или иных обязательств перед стороной судебного разбирательства.

Данный вывод подтверждается актуальной судебной правоприменительной практикой:

· Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 13.07.2023 N 01АП-3367/2023 по делу N А43-6387/2023: «При этом судебный акт может быть признан вынесенным о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле, в случае, если им устанавливаются права или обязанности этого лица по рассматриваемым судом правоотношениям, судебным актом непосредственно затрагиваются их права и обязанности, в том числе создаются препятствия для реализации их субъективного права или надлежащего исполнения обязанности по отношению к одной из сторон спора».

· Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2023 N 01АП-1641/2023 по делу N А11-12773/2022:«К иным лицам в силу части 3 статьи 16 и статьи 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся лица, о правах и об обязанностях которых принят судебный акт, то есть указание на них содержится в мотивировочной и/или резолютивной части оспариваемого судебного акта, а также лица, в отношении прав и обязанностей которых хотя и отсутствует указание в мотивировочной и/или резолютивной части судебного акта, но права и обязанности, которых непосредственно затрагиваются принятым судебным актом, в том числе создаются препятствия для реализации их субъективного права или надлежащего исполнения обязанности по отношению к одной из сторон спора».

Также, при обжаловании судебных актов со ссылкой на ст. 42 Арбитражного процессуального кодекса Российский Федерации заявителям следует указывать, что раз лицо, не привлечённое к участию в деле, не является участником правоотношений по рассматриваемому спору (зачастую возможна именно такая ситуация, например по жалобам акционеров или участников хозяйственных обществ) и не было привлечено к участию в деле (сразу следует указать, что привлечение лица в качестве третьего лица не обязательно является следствием его «процессуальной активности», ибо привлечение его в таком статусе может происходить и по инициативе суда (см. например ст. 51 АПК РФ), а не только при подаче соответствующего ходатайства), оно было ограничено в возможности заявления соответствующих доводов и предоставления достаточных доказательств, подтверждающих доводы сторон, при рассмотрении судом первой инстанции спора по существу.

Наиболее распространена ситуация, когда лицо, не привлеченное к участию в деле, заявляет, что его следовало привлекать именно в процессуальном статусе третьего лица. Таким образом, можно выделить ряд аргументов, которые можно использовать в подтверждение логичности такого процессуального интереса:

· имеется наличие правоотношения третьего лица с одной из сторон процесса, например, со стороной Истца. Более того, можно указать, что третье лицо в силу своих обязанностей должно было осуществлять непосредственное совместное исполнение обязательства, например, договора с исполнителем работ;

· третье лицо тесно связано со спорным правоотношением, ведь его ненадлежащее исполнение может повлечь для него же негативные последствия;

· основание для вступления (привлечения) в дело третьего лица – возможность предъявления иска к третьему лицу или возникновение права на иск у истца, обусловленная взаимосвязанностью указанных в решении суда (ином судебном акте) правоотношений;

· возможность регрессного иска истца спорного правоотношения к третьему лицу после вынесения решения судом по основному спору процесс с участием третьего лица уже в качестве стороны, позволит установить факты, обозначенные вступившим в законную силу решением по первоначальному делу, и они будут иметь преюдициальное значение;

· арбитражным судом первой инстанции была проигнорирована юридическая заинтересованность в исходе дела третьего лица (возможность предъявления к третьему лицу регрессного иска или иная юридическую заинтересованность). Третье лицо было де-факто лишено возможности содействовать защите субъективных прав и охраняемых законом интересов сторон, являться «помощником той стороны, рядом с которой участвуют в деле».

В качестве еще одной особенности рассмотрения апелляционных жалоб, подаваемых в порядке ст. 42 Арбитражного процессуального кодекса, можно отметить возможность «повторного пересмотра дела» (в случае удовлетворения такой жалобы суд обязан перейти к рассмотрению дела по правилам первой инстанции, однако, если жалобу подает лицо, участвовавшее в деле, то существует необходимость подачи отдельного ходатайства со ссылкой на факт не привлечения тех или иных лиц судом первой инстанции). Так, судебной практикой также сформированы подходы (такие правила содержатся еще в Постановление Пленума ВАС РФ от 25.12.2013 N 100 (ред. от 11.07.2014) «Об утверждении Инструкции по делопроизводству в арбитражных судах Российской Федерации (первой, апелляционной и кассационной инстанций)») о том, что если при рассмотрении соответствующей жалобы суд апелляционной инстанции установит, что заявитель является лицом, не привлеченным к участию в деле, о правах и обязанностях которого приняты судебные акты по делу, то ранее принятые постановление суда апелляционной инстанции и решение суда первой инстанции подлежат отмене и суд апелляционной инстанции переходит к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции.

При этом следует иметь в виду, что при обращении с жалобой в суд апелляционной инстанции не привлеченные к участию в деле лица, о правах и об обязанностях, которых принят судебный акт, инициируют, по сути, повторное полное рассмотрение апелляционным судом дела по правилам суда первой инстанции без каких-либо ограничений. Это позволяет таким лицам воспользоваться всем потенциалом процессуальных прав, предоставленных им как соответствующим участникам судопроизводства в суде первой инстанции, за единственным исключением - они не имеют права обжалования не вступившего в силу судебного акта, принятого по результатам разбирательства дела с их участием.

В результате при несогласии с выводами по установлению фактических обстоятельств дела или с результатом оценки судом апелляционной инстанции представленных дополнительных доказательств такие лица не имеют процессуальной возможности требовать проверки обоснованности принятого апелляционным судом решения по правилам производства в суде второй инстанции.

В заключение нельзя не упомянуть о таком важном аспекте обращения в суд апелляционной или кассационной инстанции, как вопросы восстановления (соблюдения) сроков на обжалование. Так в пункте 33 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 № 99 «О процессуальных сроках», указано, что восстановление срока по истечении указанных шести месяцев не производится, если ходатайство подано участвовавшим в деле лицом, которое было извещено надлежащим образом о судебном разбирательстве в арбитражном суде первой инстанции. В то же время лицам, не участвующим в деле, о правах и обязанностях которых принят судебный акт, либо лицам, не принимавшим участия в судебном разбирательстве по причине ненадлежащего извещения их о времени и месте заседания, не может быть отказано в восстановлении пропущенного срока на подачу кассационной жалобы исключительно со ссылкой на истечение предусмотренного частью 2 статьи 259 и частью 2 статьи 276 Кодекса предельно допустимого срока подачи жалобы. Пропущенный таким лицом срок подачи жалобы может быть восстановлен судом по ходатайству данного лица, если ходатайство подано не позднее шести месяцев со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав или законных интересов обжалуемым судебным актом. При этом арбитражным судам следует исходить из того, что такое лицо должно обладать реальной фактической возможностью для обращения в суд с заявлением о пересмотре ранее принятого судебного акта в порядке апелляционного или кассационного производства, в том числе возможностью своевременно подготовить мотивированную жалобу на принятое судебное решение и направить ее в суд вышестоящей инстанции в установленном законом порядке.

Вопросы защиты интересов продавца при продаже товаров с использованием маркетплейсов.

Заключение договоров купли-продажи посредством использования маркетплейсов или платформ электронной коммерции, или же как их называет Закон РФ от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей» владельцев агрегаторов информации о товарах (услугах), в настоящее время является наиболее быстрорастущим видом торговли, как по числу вновь появляющихся продавцов и посредников, так и покупателей. Сравнить данный сегмент рынка, по наличию неурегулированных правовых вопросов, можно лишь с игровой индустрией. Быстрый рост непосредственно экономических отношений, неминуемо влечет необходимость адекватного и быстрого правового регулирования, со стороны как законодателя, так и конкретных правоприменительных органов, судов.

1. Проблемы защиты интересов продавца при продаже товаров с использованием маркетплейсов, на наш взгляд, вытекают из следующих основных блоков: 1.) значительное количество субъектов правового взаимодействия, возникающее у продавца при продаже товаров с использованием маркетплейсов и сопутствующие такому взаимодействию риски; 2.) применение норм законодательства, разработанных для классической торговли;

Маркетплейс является большой торговой площадкой, которую еще можно сравнить с большим, классическим рынком, где продавец и покупатель встречаются лично. И если на обычном рынке, мотивы коммуникаций могут быть вовсе формальными или малозначительными, то вступая в связь с платформой электронной коммерции, все отношения, которые возникают у продавца, регулируются той или иной нормой права, и являются уже правоотношениями, порождающими как права, так и корреспондирующие этим правам субъективные обязанности.

И так, с какими же субъектами правоотношений может столкнуться продавец. На наш взгляд, субъектов взаимодействия следует именовать в хронологическом порядке их появления в материальных отношениях с продавцом: 1.) маркетплейс (администрация маркетплейса); 2.) покупатели (потребители); 3.) государственные надзорные и контрольные органы, суд.

При работе с маркетплейсами, как и с любой другой аналогичной платформой, чтобы получить право на размещение товаров, продавцу нужно: 1.) зарегистрироваться в личном кабинете; 2.) предоставить необходимые документы, их список зависит от конкретной платформы; 3.) подписать договор оферты; 4.) добавить фотографии и описания товаров в соответствии с требованиями площадки.

Таким образом, начало взаимодействия с маркетплейсом у стороны продавца начинается с момента заключения договора, зачастую это так называемый «договор оферты». В данном случае нас интересуют обе части конструкции: договор и оферта.

Статья 8 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает, что гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают: 1) из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему. В свою очередь, статья 420 Гражданского кодекса Российской Федерации дает следующее определение договора - договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Следовательно, договор как основание возникновения гражданских прав и обязанностей у продавца и маркетплейса, является: основным, классическим и полноценным основанием для возникновения взаимных прав и обязанностей.

Как было указано выше, при вступлении в отношения с маркетплейсом, продавцу следует подписать не просто договор, а договор оферты. Здесь следует иметь в виду, что согласно положений ст. 435 Гражданского кодекса Российской Федерации, офертой признается адресованное одному или нескольким конкретным лицам предложение, которое достаточно определенно и выражает намерение лица, сделавшего предложение, считать себя заключившим договор с адресатом, которым будет принято предложение. Оферта должна содержать существенные условия договора. Таким образом мы приходим к выводу, что оферта — это не сам договор, а лишь призыв (предложение) к заключению какого-либо конкретного договора. Оферта связана с порядком заключения договора.

Зачастую платформы размещают условия договора для продавцов в соответствующих разделах своих сайтов. К такому размещению не возникает каких-либо вопросов, и можно лишь сделать вывод, что речь идет о публичной оферте. Однако неподдельный интерес, вызывают такие разделы соглашений как: предмет договора и вопросы ограничения ответственности маркетплейса.

Приведем конкретные примеры формулировок предметов сделки, взятых из реальных, размещенных на сайтах маркетплейсов текстов договоров, заменив наименование конкретных организаций на термин маркетплейс: 1.) к правоотношениям между Маркетплейсом и Продавцом применяются положения ГК РФ о возмездном оказании услуг (глава 39), об агентировании (глава 52), о комиссии (глава 51) и иные правовые акты, принятые в соответствии с ними. Договор является рамочным договором (ст. 429.1). Договор не является публичным (ст. 426); 2.) по настоящему Договору Исполнитель за вознаграждение обязуется оказывать Заказчику Услуги, а Заказчик обязуется принимать и оплачивать Услуги в соответствии с условиями Договора, в том числе приложений к нему; 3.) Договор об оказании Услуг Маркетплейсом для Продавцов на Торговой площадке.

Как видно формулировки предмета весьма разнятся, но главный вывод состоит в том, что в отдельных случаях речь идет о договорах оказания услуг, а в отдельных случаях Маркетплейс предлагает заключить продавцу, по сути договор смешанного типа. В последнем случае, следует помнить, о положениях ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

Конечно, модель применения договоров смешанного типа для регулирования вопросов электронной коммерции может показаться излишне громоздкой, но наш взгляд, именно она способна, помочь в разрешении возможных спорных ситуаций. Так, возможно применение различных способов доставки товара продавца покупателю: доставка на продавце; товар доставляет маркетплейс; перевозка всего товара продавца на склад маркетплейса. В описанной модели доставки товара, простой договор оказания услуг не всегда может предусмотреть и покрыть риски, причем риски обеих сторон.

Любопытно выглядят, также формулировки об ограничениях ответственности маркетплейсов, которые пытаются установить свои «правила игры» в части разрешения спорных ситуаций с продавцом. Приведем несколько примеров: 1.) маркетплейс освобождается от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязательств, если продавец не сообщил маркетплейсу о своей претензии в течение 30 (тридцати) дней с момента, когда продавец узнал или должен был узнать о возникновении оснований для такой претензии; 2.) маркетплейс не несет ответственности за задержки или неисполнение (ненадлежащее исполнение) настоящего договора, любые убытки, расходы или ущерб, вызванные технической задержкой синхронизации информации о товаре продавца (в том числе, информации о стоимости, описании товара, условиях продажи, наличии товаров, рекламно-информационных материалов, в том числе, но не ограничиваясь, стимулирующих мероприятиях, акциях в отношении товара продавца, изображений товара продавца и прочей информации о товарах продавца) с информацией, размещаемой на торговой площадке.

Вышеупомянутые условия договоров не выдерживают какой-либо критики в свете содержания, конкретных норм федеральных отраслевых (процессуальных) кодифицированных актов. Так, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в ст. 4 прямо указывает, что отказ от права на обращение в суд недействителен. В свою очередь, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации в ст. 3 содержит аналогичную норму, согласно которой отказ от права на обращение в суд также недействителен. Да и в целом общие положения действующего гражданского законодательства, о возмещении убытков не ограничивают кредитора в его праве на обращение за судебной защитой, исходя из содержания конкретной сделки, за исключением некоторых нюансов (должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (пункт 1 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). Если иное не предусмотрено законом или договором, убытки подлежат возмещению в полном размере: в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом (статья 15, пункт 2 статьи 393 ГК РФ).

В заключение хотелось бы отметить, что при исполнении продавцом как заключенных договоров с маркетплейсами, так и трактовке содержания конкретных пунктов соглашения, следует не забывать о содержании статьи 422 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывающей, что договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

1. Активное применение норм законодательства, разработанных для классической торговли, особенно ярко проявляется в отношениях продавца, использующего маркетплейс как торговый инструмент, с покупателями (потребителями).

Постановление Правительства РФ от 31.12.2020 N 2463 «Об утверждении Правил продажи товаров по договору розничной купли-продажи, перечня товаров длительного пользования, на которые не распространяется требование потребителя о безвозмездном предоставлении ему товара, обладающего этими же основными потребительскими свойствами, на период ремонта или замены такого товара, и перечня непродовольственных товаров надлежащего качества, не подлежащих обмену, а также о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации» (далее по тексту – Правила) содержит нормы, которые могут, стать основаниями для возможного злоупотребления потребителем своих прав.

Так п. 13 Правил содержит указание на то, что обязательства продавца по передаче товара и иные обязательства, связанные с передачей товара, возникают с момента получения продавцом сообщения потребителя о намерении заключить договор розничной купли-продажи, если оферта продавца не содержит иного условия о моменте возникновения у продавца обязательства по передаче товара потребителю. Договор розничной купли-продажи в данном случае, считается заключенным с момента выдачи продавцом потребителю кассового или товарного чека либо иного документа, подтверждающего оплату товара, или с момента получения продавцом сообщения потребителя о намерении заключить договор розничной купли-продажи. Также указывается, что обязанность продавца, предусмотренная пунктом 3 статьи 26.1 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", признается исполненной также в случае предоставления потребителю информации с помощью электронных и иных технических средств.

Никаких способов, предусматривающих возможность расторгнуть договор, Правила продажи не предусматривают. Однако, в данном случае стремление законодателя придать гражданскому обороту стабильность, может столкнуться с возможными фактическими обстоятельствами: 1.) неверное указание цены купли-продажи; 2.) отсутствие товара на складе продавца.

Официальные разъяснения органов Роспотребнадзора Российской Федерации указывают, что, когда речь идет о формировании маркетинговых акций, распродаж от маркетплейса или продавца требуется взвесить риски, связанные с ажиотажным спросом, нельзя допускать заключение договоров при отсутствии товаров на складе – это прямо сопряжено с правовыми рисками. Отсутствие товара в необходимом объеме у продавца, прямо обозначается как предпринимательский риск.

Относительно же вопроса о правовой трактовке ситуации с указанием неверной цены продавцом надзорные и контрольные органы исходят из классической оценки ситуации и указывают, что, если на сайте произошел технический сбой, характеризующийся выставлением «неправильных цен» или скидок – юридически для потребителя это не меняет ситуации, поскольку даже продажи за 1 рубль – распространенная практика привлечения внимания к тому или иному товару или бренду. В таких случаях у продавца, безусловно, есть право обратиться в суд с требованием о расторжении договора. Однако действовать в одностороннем порядке, расторгать договор или признавать его незаключенным, по закону продавец не может. Эти ситуации требуют внимательного отношения к потребителю, недопустимо решение такого спора исключительно с позиции «экономической силы». По наблюдениям, многие потребители готовы и сами отказаться от сделки, если им корректно объяснить причины, по которым она не может быть исполнена, но потребитель в любом случае вправе требовать исполнения де-юре и де-факто заключенного договора: как передачи товара по оплаченной цене (или цене заказа), так и возмещения убытков, связанных с реализацией своего субъективного гражданского права получить купленную вещь (см. http://34.rospotrebnadzor.ru/content/180/12306/).

Порядок заверения копий документов, подаваемых в арбитражный суд.

Согласно части 1 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, договоры, акты, справки, деловая корреспонденция, иные документы, выполненные в форме цифровой, графической записи или иным способом, позволяющим установить достоверность документа.

В силу части 8 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии.

В свою очередь, пунктом 2.1.30 ГОСТа Р51141-98 «Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения», утвержденного постановлением Госстандарта России от 27.02.1998 N 28, предусмотрено, что заверенной копией документа является копия документа, на которой в соответствии с установленным порядком проставляют необходимые реквизиты, придающие ей юридическую силу (и видимо, доказательственное значение – прим. автора).

В ГОСТе Р6.30-2003 «Унифицированные системы документации», утвержденном Постановлением Госстандарта России от 03.03.2003 N 65-ст, предусмотрены порядок и форма заверения копий различных видов документов.

Так, в пункте 3.26 названного ГОСТа установлено, что при заверении соответствия копии документа подлиннику проставляют заверительную надпись «Верно»; должность лица, заверившего копию; личную подпись; расшифровку подписи (инициалы, фамилию); дату заверения.

В случае, если в заверяемых документах более одного листа, все листы копий должны быть прошиты, пронумерованы и скреплены подписью и печатью, при этом каждый документ должен быть прошит отдельно, при прошивке не допускается повреждение текста документа. В качестве альтернативы предложенному способу может выступать проставление заверительной надписи на каждом листе непрошитой копии документа.

В противном случае, например, при подаче первичного искового заявления оно может быть оставлено без движения, так как подано с нарушением требований, установленных статьями 125, 126 АПК РФ, и на мотивах не заверения или неверного заверения прилагаемых документов (см. например Определение Арбитражного суда Красноярского края «Об оставлении искового заявления без движения» по Делу № А33-32496/2021 от «21» декабря 2021 г.).

Особенности направления досудебной претензии электронной почтой.

 Практически значимым выглядит вопрос, можно ли сообщение, направленное электронной почтой, считать юридически значимым, особенно, если такой порядок договором не предусмотрен или запрещен вовсе.

Разрешение вышеуказанных препятствий, возможно через осмысление такого понятия как «юридически значимые сообщения», закрепленного в статье 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ), согласно которой заявления, уведомления, извещения, требования и иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю.

Как следует из буквального толкования вышеуказанной статьи, перечень юридически значимых сообщений, является открытым, и к нему с полной уверенностью можно отнести и досудебные претензии. Отнесение досудебных претензий к юридически значимым сообщениям поддерживается судебной практикой (см., например, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от «17» марта 2016 г. по делу № А42-2944/2015).

Свои разъяснения ст. 165.1 ГК РФ дал и Верховный суд Российской Федерации (далее по тексту – ВС РФ). В п. 66 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в юридически значимом сообщении может содержаться информация о сделке (например, односторонний отказ от исполнения обязательства) и иная информация, имеющая правовое значение. В контексте данного разъяснения высшей судебной инстанции можно прийти к выводу, что в ст. 165.1 ГК РФ устанавливается общий всеобъемлющий подход к регулированию отношений, возникающих при направлении и получении сообщений, имеющих юридическое значение, безотносительно к тому, касаются ли эти сообщения договора, досудебного урегулирования спора или иного взаимодействия в рамках гражданских правоотношений.

Доктринально, досудебную претензию можно отнести к юридически значимым сообщениям, исходя из его главной функции, заключающейся в наступлении для адресата конкретных правовых последствий с момента доставки или получения отправления. Впрочем, нельзя преуменьшать и значение юридически значимых сообщений как основания для возникновения, изменения и прекращения прав и обязанностей субъектов права в целом.

При этом, интерес вызывает, то, каким образом нормы материального права о юридически значимых сообщениях, их форме и способах направления, соотносятся и согласуются с нормами процессуальных кодексов, и прежде всего с нормами Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – АПК РФ), о досудебном урегулировании споров.

Так, п. 5 ст. 4 АПК РФ указывает, что гражданско-правовые споры о взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, других сделок, вследствие неосновательного обогащения, могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом или договором. Эта же норма указывает, что гражданско-правовые споры о взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, других сделок, вследствие неосновательного обогащения, могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом или договором.

Потребность в направлении досудебной претензии, возникает в большинстве случаев, когда кредитор принимает решение обратиться в суд за защитой, и будет вынужден в силу требований закона, направить досудебную претензию. В противном случае, суд, руководствуясь положениям ст. 148 АПК РФ, оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что истцом не соблюден претензионный или иной досудебный порядок урегулирования спора с ответчиком.

Интересной, помимо прочих, представляется позиция, согласно которой, договором может быть установлено, что юридически значимые сообщения, в том числе и досудебные претензии, связанные с возникновением, изменением или прекращением обязательств, основанных на этом договоре, направляются одной стороной другой стороне этого договора исключительно по указанному в нем адресу (в том числе адресу электронной почты) или исключительно предусмотренным договором способом. В таком случае направление сообщения по иному адресу или иным способом не может считаться надлежащим, если лицо, направившее сообщение не знало и не должно было знать о том, что адрес, указанный в договоре, является недостоверным.

В связи с этим, обоснованно возникает вопрос, будет ли досудебная претензия, направляемая посредством электронных каналов коммуникации, влечь возникновение правовых последствий, если такой порядок коммуникации договором не предусмотрен вообще, либо стороны пришли к императивному соглашению об использовании иных способов: курьерская, почтовая доставка. В ответе на этот вопрос, могут помочь положения все того же Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», указывающего в п. 65, что если иное не установлено законом или договором (необходим прямой запрет на использование конкретного способа отправки юридически значимого сообщения – авт.) и не следует из обычая или практики, установившейся во взаимоотношениях сторон, юридически значимое сообщение (в том числе и досудебная претензия – авт.) может быть направлено, в том числе посредством электронной почты, факсимильной и другой связи, осуществляться в иной форме, соответствующей характеру сообщения и отношений, информация о которых содержится в таком сообщении, когда можно достоверно установить, от кого исходило сообщение и кому оно адресовано.

В таком случае, если стороны не запретили друг другу использовать электронную почту, смс-сервисы или мессенджеры прямым указанием в договоре, то сообщать о намерении обратиться в суд или требовать исполнения договорных обязательств, вполне можно и цифровыми средствами. Тем не менее, не следует забывать о ряде обязательных требований, выдвигаемых процессуальным законом (ст. 65 АПК РФ) к подобным действиям: достоверность электронных адресов отправителя и получателя (оптимальным является указание адресов как в реквизитах договора, так и дополнительное указание в соответствующих разделах), доказывание факта подписи электронного письма или сообщения отправителем (применение ЭЦП или верификации через номер телефона, в отношении компании или её представителя), а также доказывания тождественности отправленного стороне и предоставленного в суд (нотариальное заверение).

Таким образом, отправка досудебной претензии посредством электронной почты, как наиболее распространённого средства электронной коммуникации, вполне может стать самодостаточным инструментом во взаимоотношениях сторон, но при условии предварительного и полного согласования сторонами всех необходимых аспектов такого взаимодействия.

В заключение хотелось бы отметить, что помимо вопросов, возникающих в спорах о том, лишает ли отсутствие указания в договоре конкретного способа извещения контрагента, возможности использовать все доступные способы, помимо классической отправки документа на бумажном носителе при помощи курьерской службы или организации почтовой связи, актуальность сохраняют вопросы, связанные с: доказыванием содержания досудебной претензии, подтверждением факта доставки (получения), времени наступления правовых последствий, при получении юридически значимого сообщения.

Свидетельство Торгово-промышленной палаты как надлежащее доказательство факта использования коммерческого обозначения.

 В долгожданном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 N 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», несмотря на явное расхождение между, декларируемым уже в самом Постановлении объеме претензий на освещение сложных вопросов правоприменительной практики, и его фактическим содержанием, тем не менее, уделено внимание (пункты 117, 178) и вопросам использования коммерческого обозначения лицами, осуществляющие предпринимательскую деятельность. В частности, высшая судебная инстанция указывает, что бремя доказывания использования коммерческого обозначения лежит на правообладателе. Эта скупая фраза, однако, обходит стороной вопрос о перечне документов, которые могут быть положены в основу правовой позиции участника судебного спора и представлены как доказательства в суд.

В связи с этим, актуальным является вопрос об особенностях доказывания в арбитражном процессе, как фактов использования коммерческого обозначения лицами, осуществляющие предпринимательскую деятельность, так и самих оснований возникновения у правообладателя права использования для индивидуализации принадлежащих им торговых, промышленных и других предприятий коммерческие обозначения, необходимых для доказывания своего процессуального статуса «надлежащего истца».

В личной практике, было арбитражное дело (№ А60-779/2016), когда Ответчик, был вынужден все-таки доказывать факт использования коммерческого обозначения, да и права на него в целом. Такая необходимость была вызвана тем, что предметом заявленного иска были требования о признании ничтожным договора коммерческой концессии и применении последствий его недействительности, так как соответствующий договор не был зарегистрирован в установленном порядке, и перехода права пользования товарным знаком не произошло. Отдельно замечу, что позиция истца в этом деле была интересна сама по себе, так как сторона полагала, что положения п. 3 ст. 433 Гражданского кодекса Российской Федерации, к данной ситуации не вполне применимы.

Правовые доводы Ответчика сводились к тому, что истцу по договору коммерческой концессии передавалось право пользования комплексом исключительных прав (право на товарный знак (знак обслуживания), право на коммерческое обозначение, а также права на другие, предусмотренные договором объекты исключительных прав, в частности на секрет производства (ноу-хау).

Для доказывания вышеуказанных обстоятельств, в ходе рассмотрения дела арбитражному суду было представлено свидетельство, выданное Торгово-промышленной палатой одного из субъектов Российской Федерации, подтверждающее права Ответчика на коммерческое обозначение, внесенное в «Реестр коммерческих обозначений предприятий и предпринимателей».

В данном случае речь шла, об оценке данного документа судом, как надлежащего письменного доказательства, подтверждающего именно основания возникновения права на коммерческое обозначение. В сложившейся ситуации, было бы весьма опрометчивым фотографировать вывеску торговой точки, распечатывать изображение и приобщать его к материалам дела, заверив подписью, так как, на мой взгляд, подобное письменное доказательство не отвечало бы требованиям относимости и допустимости доказательств в арбитражном процессе.

Так, Свидетельство, выдаваемое Торгово-промышленной палатой субъекта Российской Федерации, содержит весь необходимый перечень сведений, обязательность наличия которых, вытекает из анализа положений ст. ст. 1538-1541 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимых для признания лица осуществляющего предпринимательскую деятельность правообладателем: факт непрерывного использования коммерческого обозначения непрерывно в течение года, территория использования, реквизиты правообладателя.

Отдельно следует обратить внимание, что «Реестры коммерческих обозначений предприятий и предпринимателей» формируют определённую базу в субъекте Российской Федерации и такие сведения, носят открытый характер, и по своей сути факт внесения в такой реестр носит уведомительный характер. Таким образом, любой участник гражданского оборота, ознакомившись с реестром коммерческих обозначений, будет заранее осведомлен о существовании в его регионе средства индивидуализации сходного до степени смешения с его собственным и не допустить действий способных ввести потребителей в заблуждение относительно принадлежности предприятия определенному лицу, в частности обозначения сходного до степени смешения с фирменным наименованием, товарным знаком или защищенным исключительным правом коммерческим обозначением, принадлежащим другому лицу, у которого соответствующее исключительное право возникло ранее.

Весьма удобной также представляется существующая практика, что организации ведущие реестры коммерческих обозначений, предоставляют по запросу правообладателя заверенные копии, которые можно представлять суду, как документарные доказательства наличия прав.

Жизнеспособность подобного инструмента доказывания факта использования коммерческого обозначения, была подтверждена рядом других арбитражных дел, особенно в тех случаях, когда коммерческое обозначение включалось в предмет договора наряду с другими средствами индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий или же у участника гражданского оборота отсутствовали или находились в стадии регистрации права на товарный знак, но на территории осуществления хозяйственной деятельности уже появлялись предприятия, копирующие вывески конкурента.

Особенности выстраивания линии защиты по делам о взыскании убытков.

Зачастую помимо стандартных вопросов о том, что я как судебный юрист могу предложить доверителям в рамках представления их интересов в арбитражном суде (сроки, подходы, наличие идентичной практики и так далее), мне приходится слышать вопрос и о том, в чем же будет состоять так называемая линия защиты лица, к которому предъявлены требования о взыскании (компенсации) убытков.

Вообще само понятие линия защиты чаще приходится слышать в уголовной практике, но к делам о взыскании убытков (реального ущерба или упущенной выгоды) оно также вполне применимо. Известно, что при взыскании убытков подлежат доказыванию ряд составных элементов такой правовой конструкции (1. наличие и размер убытков. 2. противоправность поведения лица, причинившего убытки. 3. причинно-следственная связь между действиями должника и возникшими убытками). При этом, каждому такому элементу присущ как свой стандарт (содержание) доказывания, так и правила об отнесении бремени доказывания выясняемых обстоятельств на истца или ответчика.

Пунктом 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от «24» марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» даются нижеследующие разъяснения о распределении ролей доказывания между истцом и ответчиком. Так по смыслу статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. При этом должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).

Необходимость таких расходов и их предполагаемый размер должны быть подтверждены обоснованным расчетом, доказательствами, в качестве которых могут быть представлены смета (калькуляция) затрат на устранение недостатков товаров, работ, услуг; договор, определяющий размер ответственности за нарушение обязательств, и т.п.

Таким образом, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков истцу необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего факт убытков, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину правонарушителя.

При этом под причинно-следственной связью понимается такая связь явлений, при которой одно из явлений (причина) не только предшествует по времени второму (следствию) - причинению убытков, но и порождает его, влечет его наступление. Для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Отсутствие хотя бы одного элемента влечет порочность всей правовой конструкции.

Следовательно, как и любая форма гражданско-правовой ответственности, возмещение убытков является результатом правонарушения и имеет место только тогда, когда поведение должника носит противоправный характер. При этом юридическое значение имеет только прямая (непосредственная) причинная связь между противоправным поведением должника и убытками кредитора.

Прямая (непосредственная) причинная связь имеет место тогда, когда в цепи последовательно развивающихся событий между противоправным поведением лица и убытками не существует каких-либо обстоятельств, имеющих значение для гражданско-правовой ответственности. То есть для взыскания убытков, лицо, чье право нарушено, требующее их возмещения должно доказать факт нарушения обязательства, наличие причинной связи между допущенными нарушениями и возникшими убытками в размере убытков.

Несомненно, в арбитражном процессе превалирует правило jura novit curia (с лат. — «суд знает законы»), но в описываемой категории споров речь зачастую идет не о задачах, связанных с недопущением неправильного применения норм материального или процессуального права, а скорее с тактикой или линией защиты прав ответчика.

Однако, порой участники процесса приходят к неверному выводу о необходимости подтверждения истцом наличия состава правонарушения, наступления вреда и размера этого вреда, противоправности поведения ответчика, причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчика и наступившими неблагоприятными последствиями является необоснованным, поскольку установление указанных обстоятельств необходимо для наступления деликтной ответственности. Несмотря на то, что в ряде случаев необходимо исследовать вопрос о наличии оснований, например, договорной, а не деликтной ответственности, что существенно влияет на предмет и объем доказывания (см. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1399/13 от «18» июня 2013 г.).

Мой совет таким образом сводится к весьма простой модели поведения ответчика - не стоит «оправдываться» там, где такой обязанности нет и молчать, там, где такая обязанность прямо объективирована правовой природой отношений сторон.

В любом случае пассивное поведение или неполное использование своих процессуальных прав, будет только вредить защите должника в обязательстве, ведь для всех категорий споров, в том числе и о взыскании убытков применим общий принцип, устанавливаемый ст. 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

Особенности подачи ходатайств о рассмотрении дела по общим правилам искового производства.

Рассмотрение арбитражными судами дел в порядке упрощенного производства, помимо, субъективно выделяемых недостатков, отмечаемых профессиональными судебными представителями (невозможность реализации soft skills (с англ. «мягкие навыки») юристом, весьма короткий двухмесячный срок рассмотрения и невозможность затянуть вступление судебного акта в законную силу путем апелляционного обжалования), на мой взгляд, все-таки имеет два главных недостатка, прямо указываемых в соответствующих статьях Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту АПК РФ).

Речь идет о том, что арбитражный суд исследует лишь изложенные в представленных сторонами документах объяснения, возражения и (или) доводы лиц, участвующих в деле, и принимает решение только на основании доказательств, представленных в течение указанных, самим же арбитражным судом сроков (ст. 228 АПК РФ). И если невозможность дачи суду объяснений в очном заседании (например, в порядке ст. 81 АПК РФ) отчасти компенсируется «документарным» характером арбитражного процесса («документарность» как отличительная черта, отмечается прежде всего в правовой доктрине, но и на практике данная характеристика, вполне может быть выделена как отличительная), то несоблюдение сроков, на предоставление отзыва или дополнительных документов, содержащих объяснения по существу заявленных требований и возражений в обоснование своей позиции, может влечь весьма негативные последствия для Ответчика, которых никогда не возникло бы, при рассмотрении дела по общим правилам искового производства. Так, в Деле № А40-72620/2021 Ответчиком подавалось встречное исковое заявление, которое было попросту возвращено заявителю, на мотивах того, что «Ответчиком подано встречное исковое заявление после срока, установленного Определением суда от 22 марта 2021 года для предоставления позиции по делу, а именно: 14.05.2021 г., тогда как второй срок для представления документов установлен 06.05.2021 г.».

При этом, данная ситуация кардинально противоречит претворяемому подходу высшей судебной инстанции, отражённому в одном из недавних Постановлений Пленума Верховного Суда РФ, согласно положений которого устраняются многие, отчасти формальные, основания, препятствующие подачи встречных исков (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 N 18 "О некоторых вопросах досудебного урегулирования споров, рассматриваемых в порядке гражданского и арбитражного судопроизводства", указывает. что: «Соблюдение досудебного порядка урегулирования спора при подаче встречного иска не требуется, поскольку встречный иск предъявляется после возбуждения производства по делу и соблюдение такого порядка не будет способствовать достижению целей досудебного урегулирования (статья 138 ГПК РФ, часть 3 статьи 132 АПК РФ)».

Таким образом, принимая во внимание любую из вышеуказанных групп доводов, можно сделать обоснованный вывод о том, что рассмотрение дела в порядке упрощенного производства, выступает неким «злом», практически в 100% случаев для Ответчика, и даже в некоторых случаях для самого Истца (так, в судебной практике имеет место ситуация, когда некоторые истцы, подавая заявление в суд, сразу его именуют как: «исковое заявление в порядке упрощенного производства», при этом забывая, что вынесение определения о принятии искового заявления (заявления) к производству в том или ином порядке

В этой связи, участнику арбитражного процесса следует помнить об имеющейся у него возможности подачи Ходатайства (Заявления) о рассмотрении дела по общим правилам искового производства. При этом, данную возможность следует трактовать не как просьбу к суду, а как самостоятельное процессуальное право, диктуемое содержанием ч. 4 ст. 15 АПК РФ, согласно которой принимаемые арбитражным судом судебные приказы, решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Прежде всего, хотелось бы отметить, что приводимые ниже подходы все-таки рассчитаны на наиболее сложные ситуации, когда для «схода с упрощенного производства» необходимо задействовать наиболее широкую номенклатуру процессуальных документов. Ведь, в настоящее время, практика вынесения судом Определений о рассмотрении дела по общим правилам искового производства, кардинально разнится в зависимости от субъекта Федерации, в котором находится рассматривающий дело арбитражный суд (к примеру арбитражные суды, расположенные на Дальнем Востоке, весьма охотно «сходят с упрощенки» даже на основании совершенно немотивированных ходатайств, просто содержащих соответствующую просьбу).

На мой взгляд действия, направленные на вынесение арбитражным судом столь желанного Определения о рассмотрении дела по общим правилам искового производства, следует разделить на две группы.

Первая – подача максимально широкой номенклатуры процессуальных документов, которые, пусть и косвенно, но будут свидетельствовать, что рассматриваемое дело гораздо сложнее, и разрешить его возможно лишь при вызове сторон, проведении очных судебных заседаний и прочих «прелестей», имеющих место лишь при рассмотрении дела по общим правилам искового производства.

В данном случае речь может идти о подаче:

• ходатайства (заявления) о рассмотрении дела по общим правилам искового производства

• ходатайства о вызове свидетелей, для опроса в судебном заседании;

• подача встречного искового заявления;

• заявления о фальсификации доказательства по делу;

• заявления об оставлении искового заявления без рассмотрения;

Вторая - это подготовка убедительной и содержательной мотивировочной части подаваемого стороной Ходатайства (Заявление) о рассмотрении дела по общим правилам искового производства.

Исходить из вышесказанного, следует прежде всего для того, чтобы купировать доводы, отказывающего в рассмотрении дела по общим правилам искового производства, арбитражного суда, зачастую сводящиеся к тому, что заявленное ответчиком возражение относительно рассмотрения дела в порядке упрощенного производства основано исключительно на том, что ответчиком не признаются исковые требования и какое-либо иное мотивированное обоснование необходимости такого перехода со ссылкой на наличие возражений, имеющихся невыясненных обстоятельств ответчиком не представлено.

К примеру, мотивировочная часть, подаваемого ходатайства (заявления) может содержать указания Ответчика о том, что что дополнительному исследованию должны быть подвергнуты имеющиеся в деле документы и установлены обстоятельства того, что:

• соблюден ли Истцом досудебный порядок урегулирования спора;

• соблюдены ли Истцом требования о подсудности спора;

• наличие между Истцом и Ответчиком основании возникновения гражданских обязанностей;

• наличие / отсутствие заключенного договора;

• каков порядок установления договорных отношений между Истцом и Ответчиком;

• наличие встречных требований к Истцу со стороны Ответчика.

Также следует помнить о том, что материально-правовая природа спора (предмет и основание иска), влекут и особый перечень обстоятельств, подлежащих дополнительному выяснению. Так, если Истцом заявлены требования о взыскании неустойки, за просрочку исполнения обязательств, то вполне можно указывать на необходимость установления следующих обстоятельств:

• выяснение правовой природы заявленной ответственности (неустойки);

• предоставление истцом дополнительных доказательств соразмерности неустойки;

• соблюдения истцом стандарта доказывания по данной категории дел;

• необходимость установления наличия или отсутствия вины кредитора в нарушении обязательства, за нарушение которого взыскивается неустойка.

В заключение хотелось бы отметить, что согласно ч. 1 ст. 161 АПК РФ, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: 1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; 2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; 3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу. Однако данные действия, возможны лишь при проведении судебного заседания с вызовом сторон. Таким образом, подача заявления о фальсификации доказательства по делу, является безусловным основанием для рассмотрения дела по общим правилам искового производства (более ранняя редакция АПК РФ, содержала формулировку в одной из статей главы 29, позволяющую сделать такой вывод, без экспериментов на практике). 

Представление отзыва на исковое заявление, как процессуальная обязанность участника гражданского процесса.

Представление отзыва ответчиком, в рамках рассмотрения гражданских дел арбитражным судом первой инстанции, зачастую определяется лишь как его процессуальная обязанность. Более того, зачастую, речь идет также о свойственных тем или иным субъектам гражданско-процессуального правоотношения функциях.

Действительно, статья 131 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – АПК РФ, Кодекс) указывает, что ответчик обязан направить или представить в арбитражный суд и лицам, участвующим в деле, отзыв на исковое заявление с указанием возражений относительно предъявленных к нему требований по каждому доводу, содержащемуся в исковом заявлении.

Однако, такие определения процессуальной активности ответчика, связанной с представлением отзыва на исковое заявление, как обязанность или функция, не отвечают понятному стремлению такого лица участвующего в деле, как ответчик, не просто избежать санкций за несоблюдение норм Кодекса за непредставление отзыва в материалы дела или ограничиться участием в деле в форме «переписки с судом и сторонами спора», а получить по итогам рассмотрения дела такой судебный акт, который бы отвечал его материальным интересам или воззрениям о справедливости и разумности.

Так, статья 131 АПК РФ, содержащая требования об обязательном предоставлении отзыва на рассматриваемое исковое заявление, расположена в главе 13 Кодекса и следует сразу же за нормами, устанавливающими процессуальные обязанности уже истца, по оформлению и содержанию подаваемого в арбитражный суд искового заявления, указанные в ст. ст. 125, 126 АПК РФ. В целом, АПК РФ содержит не так много норм, которые можно было бы считать основаниями установления процессуальных обязанностей ответчика.

В свою очередь, интерес ответчика в выигрыше дела, а равно в желании избежать на законных основаниях всей или части ответственности за нарушение обязательства (содержание интереса определяется в зависимости от категории дела: оплатить неустойку в меньшем размере, чем предусмотрено договором или доказать, что поставленный товар не отвечает требованиям о качестве или комплектности и т.д.) может быть реализован, лишь посредством совершения широкой номенклатуры процессуальных действий, отражаемых в различных по содержанию и времени их появления в деле, документах.

Так вывод о том, что процессуальный интерес ответчика в арбитражном процессе, может быть реализован лишь путем активных действий (контроле соблюдении стандартов доказывания истцом, распределения бремени доказывания судом) и заключается в наиболее выгодном для него экономически, итоговом судебном акте, вполне может вытекать из анализа ряда положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Прежде всего следует обратить внимание, на содержание части 3.1. статьи 70 АПК РФ: «Обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований». Данная статья находится в главе 7 АПК РФ «Доказательства и доказывание».

Далее, следует указать и на иные нормы, позволяющие раскрыть содержание процессуального интереса ответчика, с указанием глав АПК РФ, в которых они расположены.

Глава 3 АПК РФ «Отводы» содержит ст. 21 указывающую что судья не может участвовать в рассмотрении дела и подлежит отводу, если он лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела либо имеются иные обстоятельства, которые могут вызвать сомнение в его беспристрастности (в исходе дела, могут быть заинтересованы лишь стороны – прим. авт).

Глава 5 АПК РФ «Лица, участвующие в деле, и иные участники арбитражного процесса» содержит ст. 41, содержащую общие права и обязанности лиц, участвующих в деле: «Лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с материалами дела, делать выписки из них, снимать копии; заявлять отводы; представлять доказательства и знакомиться с доказательствами, представленными другими лицами, участвующими в деле, до начала судебного разбирательства; участвовать в исследовании доказательств; задавать вопросы другим участникам арбитражного процесса, заявлять ходатайства, делать заявления, давать объяснения арбитражному суду, приводить свои доводы по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам; знакомиться с ходатайствами, заявленными другими лицами, возражать против ходатайств, доводов других лиц, участвующих в деле».

В ст. 112 АПК РФ, расположенной в Главе 9 «Судебные расходы» указывается, что «вопросы распределения судебных расходов, отнесения судебных расходов на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами, и другие вопросы о судебных расходах разрешаются арбитражным судом соответствующей судебной инстанции в судебном акте, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, или в определении» Данная норма является, несомненно, «охранительной» по отношению к интересам ответчика.

В обсуждаемом контексте, также нельзя не упомянуть как главу 17 АПК РФ («Оставление заявления без рассмотрения») позволяющую ответчику защищаться от тех исковых требований в отношении которых, например, не были соблюдены требования ст. 4 АПК РФ (не считая иных оснований для оставления искового заявления без рассмотрения) (данной проблематике посвящена целая глава кодекса) об обязательном досудебном урегулировании спора, так и содержание ч. 2 ст. 82 АПК РФ указывающей, что «круг и содержание вопросов, по которым должна быть проведена экспертиза, определяются арбитражным судом. Лица, участвующие в деле, вправе представить в арбитражный суд вопросы, которые должны быть разъяснены при проведении экспертизы. Отклонение вопросов, представленных лицами, участвующими в деле, суд обязан мотивировать».

Во всех отмеченных нормах отсутствуют какие-либо императивные указания в отношении процессуальной активности ответчика, как это сделано в вышеупомянутой ст. 131 АПК РФ. И все же, такой подход законодателя, расположившего статьи кодифицированного нормативно-правового акта, содержащие главенствующие процессуальные обязанности лиц, участвующих в деле, в пределах одной главы, а нормы, позволяющие реализовать всю палитру процессуальных прав (см. ч. 1. ст. 41 АПК РФ) по различным главам кодекса, в данном случае не лишен логики, если оценивать такое расположение норм с точки зрения разделения проявления правовых обязанностей и интересов ответчика, вынужденного защищаться от требований истца.

В этой связи, можно говорить о том, что процессуальный интерес ответчика объективируемый в отзыве (процессуальной позиции по делу) есть некая проекция его общих, «политических» установок как стороны гражданского оборота, предшествующих стадии судебной защиты интересов участника обязательств. Именно в этой связи такое явление, как злоупотребление правами (при установлении и реализации субъективных гражданских прав и корреспондирующих им обязанностей) трансформируется в родственную категорию - злоупотребление процессуальными правами.

Таким образом, логично предположить, что процессуальная обязанность ответчика по представлению отзыва на исковое заявление, хотя и связана с его же процессуальным интересом, как субъекта гражданско-процессуального правоотношения, но не тождественна ему и является менее содержательной по своей сути категорией, чем экономический, отражаемый в процессуальной плоскости, интерес в выигрыше дела.

Проблемы игнорирования арбитражным судом доводов и доказательств, предоставляемых лицом участвующим в деле, при вынесении судебных актов.

В цивилистическом процессе, зачастую, судебному спору предшествуют различные оценки кредитора и должника по поводу порядка исполнения взаимных прав и обязанностей, которые при обращении за судебной защитой перекочевывают уже в процессуальные позиции по делу, подкрепляемые различными доказательствами. В общих чертах разногласия сторон сводятся к противоположной оценке истцом и ответчиком обстоятельств, оснований возникновения тех или иных правоотношений или применимыми в конкретной ситуации нормам права. В свою очередь, при вынесении судебного акта уже суд должен учитывать позиции обеих сторон. Данное правило следует из содержания ч. 4 и 5 ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – АПК РФ), указывающих, что каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами и никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

Предоставляя в материалы дела заявления, отзывы, возражения и ходатайства лица участвующие в деле, в первую очередь, руководствуются положениями ст. 8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия сторон (стороны пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, представление арбитражному суду своих доводов и объяснений, осуществление иных процессуальных прав и обязанностей). В данном случае, речь идет о реализации такого принципа судопроизводства, как принцип равноправия.

Результат разрешения судебного спора (и оценки доказательств и доводов сторон) должен отражаться в судебном акте. Суд оценивает доказательства исходя из требований ч. ч. 1, 2 ст. 71 АПК РФ, при этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (ч. 7 ст. 71, п. 2 ч. 4 ст. 170 АПК РФ). При этом, судебные акты, принимаемые арбитражными судами, должны быть законными, обоснованными и мотивированными (ч. 4 ст. 15 АПК РФ), что достигается, помимо прочего, выполнением лицами, участвующими в деле, обязанностей по доказыванию обстоятельств, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений (ст. 8, 9, 65 АПК РФ), а также выполнением арбитражным судом обязанности по оценке представленных доказательств и разрешению прочих вопросов, касающихся существа спора (ст. 71, 168 - 175, 271 АПК РФ) (см. "Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018).

Из всего вышесказанного, можно было бы сделать вывод, что отражение в судебном акте доводов и доказательств, приводимых сторонами спора, как проявление процессуального принципа равноправия, и корреспондирующая им обязанность суда, закреплённая кодексом (см. ч. 4 ст. 170 АПК РФ: «В мотивировочной части решения должны быть указаны: 1) фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом; 2) доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле;) и декларируемая Президиумом Верховного Суда РФ, способствует вынесению мотивированного судебного акта. Однако на практике, не редки случаи, когда в лучшем случае, стороны получают Решение суда, отвечающее лишь критерию обоснованности.

Прежде чем перейти к выяснению причин немотивированности судебных решений, следует отграничить понятие мотивированность, от другого используемого законодателем в ст. 15 АПК РФ критерия - критерия обоснованности и понять, как соблюдение таких требований к содержанию судебного акта влияет на его содержание и цель судопроизводства в целом.

Наиболее понятной выглядит позиция доктора юридических наук, профессора, специалиста по гражданскому процессуальному праву, Маргариты Андреевны Викут, которая в своей работе «Законность и обоснованность актов социалистического правосудия как главное условие выполнения задач гражданского судопроизводства. Цивилистические проблемы правового статуса личности в социалистическом обществе» (Саратов, 1982. С. 124) указывала, что мотивированность не тождественна требованию обоснованности, поскольку обоснованность означает, что выводы, к которым пришел суд, должны базироваться на доказательствах, а мотивированность означает наличие в судебном постановлении ссылки на доказательства, оценки доказательств, толкования применяемой судом правовой нормы при квалификации судом спорного правоотношения.

Указанные выше черты, большей частью, конечно, описывают приближенный к идеалу судебный акт, однако затрагивает вопрос лишь с точки зрения суда или стороны в чью пользу вынесен судебный акт. Так, можно сделать вывод, что «удовлетворительный» судебный акт содержит по тексту ссылку на факты (доказательства), а «идеальный» содержит не только факты, но и соответствующие рассуждения, как выводы из фактов. Данный подход выглядит упрощенным, так как, суд может проигнорировать доводы, например, ответчика, и руководствоваться при написании Решения лишь доказательствами и позицией истца, при этом требования ч. 4 ст. 15 АПК РФ о том, что принимаемые арбитражным судом судебные приказы, решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными, формально будут соблюдены.

Так, Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» № ВАС-8214/13 от «27» августа 2013 г. содержит любопытные положения о такой черте судебного акта, как полнота. Так указывается, что в нарушение положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекс Российской Федерации судами не была дана оценка каждому доказательству, представленному в материалы дела, на основе всестороннего, полного, объективного и непосредственного исследования имеющихся в деле доказательств. Несоблюдение данного основополагающего принципа арбитражного процесса привело к тому, что в оспариваемых обществом судебных актах отсутствуют результаты оценки доказательств, как того требует названная норма Кодекса. Коллегия судей отмечает, что оценка доказательств по своему внутреннему убеждению не предполагает возможности суда выносить не мотивированные судебные акты, то есть, не соблюдая требование о всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Более того, если обратиться к содержанию п. 1 и п. 2 ч.1 ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, то можно увидеть, что в данных статьях как раз и говорится, что основаниями для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции являются: 1) неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела; 2) недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными.

Во взаимосвязи с возможностью апелляционного обжалования со ссылкой на п.1. ч.1 ст. 270 АПК РФ, любопытны положения, указанные ЕСПЧ о одном из дел: «Приведенные в решении основания должны быть такими, чтобы позволить сторонам эффективно использовать любое существующее право на обжалование (Хирвисаари против Финляндии (Hirvisaari v. Finland), пункт 30 в конце)».

Анализ уже российской судебной практики, в части отмены решений со ссылкой судов апелляционной инстанции на п. 1 ч.1 ст. 270 АПК РФ (см., например, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" указывающее, что «Определение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции о приостановлении производства по обособленному спору в связи с невозможностью определения размера субсидиарной ответственности, в котором отсутствуют выводы о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, подлежит отмене на основании пункта 1 части 1 статьи 270, части 3 статьи 288 АПК РФ), позволяет дать следующее определение полноты судебного решения.

Полнота – это требование к содержанию судебного решения, согласно которому в решении должны содержаться ответы на все заявленные истцом требования, рассмотренные судом и выдвинутые против них возражения (встречные требования) ответчика.

Для разрешения данной проблематики, стоит вести речь о введении в текст положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, затрагивающих требования к судебным актам, такой категории как «полнота» и «всесторонность» судебного акта.

Практика применения арбитражными судами общих правил искового производства при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов.

Практика применения арбитражными судами общих правил искового производства при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных федеральным законом отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (далее по тексту – АПК РФ), в статье 197, предваряющей иные положения Главы 24, содержит весьма важное упоминание того, каким образом арбитражными судами должны рассматриваться дела об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных федеральным законом отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц.

Речь пойдет о том, что такие дела рассматриваются арбитражным судом по общим правилам искового производства, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными в соответствующей главе. При этом, если понимание особенностей (условия, порядок и форма обращения в суд, требования к заявлению, срок рассмотрения дела и так далее) особых трудностей у участников процесса не вызывает, в виду их прямого указания и раскрытия в норме закона (например, ст. 199 АПК РФ – непосредственное содержание заявления о признании ненормативного правового акта недействительным, решений и действий (бездействия) незаконными), то возможность применения тех или иных положений Раздела II АПК РФ «Производство в арбитражном суде первой инстанции. Исковое производство» (те самые «общие правила искового производства») сталкивается с ситуацией, при которой суд, рассматривающий дело «забывает» о многих процессуальных институтах, которые в классическом, цивилистическом процессе относительно легко реализуемы.

Оценивая возможность участника арбитражного процесса (в нашем случае речь идет, конечно же, о заявителе) в полной мере реализовать как свои процессуальные права, указанные в ст. 41 АПК РФ, так и использовать отдельные инструменты доказывания, следует исходить из логики и доводов как суда, так и представителей государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц и т.д. при отклонении заявлений и ходатайств заявителя.

Итак, можно выделить следующие особенности, применительно к конкретным действиям заявителя в судебном заседании.

Наиболее распространённым является игнорирование положений ст. 65 АПК РФ, согласно которой каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия государственными органами, органами местного самоуправления, иными органами, должностными лицами оспариваемых актов, решений, совершения действий (бездействия), возлагается на соответствующие орган или должностное лицо.

В качестве примера можно привести следующую ситуацию. Заявитель обращается с заявлением о признании недействительным решения ИФНС о предстоящем (или произведенном) исключении из ЕГРЮЛ должника заявителя, а также с требованием восстановить компанию-должника в ЕГРЮЛ качестве действующего юридического лица.

В рамках рассмотрения такого дела, обычно исследуется содержание самого обжалуемого Решение о предстоящем исключении из ЕГРЮЛ при этом содержащее ссылку на другие акты ФНС, такие как: справка о непредставлении юридическим лицом в течение последних 12 месяцев документов отчетности, предусмотренных законодательством РФ о налогах и сборах; справка об отсутствии в течение последних 12 месяцев движения денежных средств по банковским счетам или об отсутствии у юридического лица открытых банковских счетов; заявление заинтересованного лица о недостоверности сведений, включенных в ЕГРЮЛ по форме № Р34002 в отношении адреса государственной регистрации юридического лица; акт проведения осмотр адреса (места нахождения) юридического лица. При этом вышеуказанные документы государственным органом в судебное заседание не предоставляются, а просьбы заявителя отклоняются (и даже обесцениваются) ссылками на то, что обжалуемое решение уже содержит в себе ссылки на документы, положенные в основу обжалуемого решения и предоставление иных письменных доказательств не требуется.

При этом, представитель государственного, муниципального органа или должностное лицо, исходит из того, что сам обжалуемый ненормативный правовой акт, не смотря на его оспаривание в суде (такая позиция также может быть подвергнута критике), все-таки является самодостаточным письменным доказательством по делу, обладающее, в первую очередь, таким качеством как достоверность, то есть не требующее проверки путем исследования дополнительных обстоятельств.

Другая группа проблем, вытекает напрямую из содержания ст. 200 АПК РФ, указывающей что, дела об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц рассматриваются судьей единолично в срок, не превышающий трех месяцев со дня поступления соответствующего заявления в арбитражный суд, включая срок на подготовку дела к судебному разбирательству и принятие решения по делу. Учитывая, что де-факто представители госоргана (должностное лицо) не является в предварительное заседание, либо является без предоставления отзыва (возражения) то срок рассмотрения дела (учитывая предельные сроки отложения) составляет уже около двух месяцев (в рамках этого срока, может рассматриваться также вопрос о приостановлении действия оспариваемого решения, акта).

Все те же положения статьи 200 АПК РФ, содержат весьма экзотичный (и весьма редко встречающийся на практике) порядок продления сроков рассмотрения дела, заключающийся в том, что срок может быть продлен на основании мотивированного заявления судьи, рассматривающего дело, председателем арбитражного суда до шести месяцев в связи с особой сложностью дела, со значительным числом участников арбитражного процесса.

В свою очередь, указанный выше, сравнительно небольшой срок рассмотрения дела влечет, отказ со стороны суда в удовлетворении такого ходатайства заявителя, как просьба к суду о вызове свидетеля, с целью подтверждения (опровержения) тех или иных обстоятельств, имеющие значение для дела. С учетом необходимости обеспечения явки, в таком ходатайстве удобней отказать, ссылаясь, например, на принцип процессуальной экономии или формально ссылаясь на отсутствие оснований, предусмотренных статьей 88 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Хотя, обязанность доказывания соответствия оспариваемого решения лежит на государственном органе, заявитель, тем не менее просит опросить свидетеля, в виду того, что в материалах дела кроме, самого обжалуемого решения (акта) зачастую не так много доказательств (а как указывалось выше, документы, легшие в основу ненормативного правового акта (решения) предоставляются крайне неохотно или не предоставляются вовсе). При этом отказ в опросе свидетеля, может лишить заявителя практически всех аргументов в развитие своих доводов. Наиболее ярким примером такой ситуации может служить дело, в котором обжалуется Решение Федеральной налоговой службы (Решения Управления Федеральной налоговой службы субъекта) о привлечении к налоговой ответственности. При этом оспариваемое Решение, базируется на материалах налоговой проверки, состоящих, в свою очередь, уже из показаний опрашиваемых физических лиц (например, работников проверяемой организации), показания которых, хоть содержатся в оспариваемом ненормативном акте и имеют прямое отношение к делу, но не могут быть подвергнуты перепроверке в арбитражном суде.

В настоящей заметке затронута лишь малая часть тех трудностей, с которым сталкиваются представители заявителей при рассмотрении описанной категории дел. На мой взгляд единственным выходом, не смотря на сложившуюся «традицию», является активное продвижение процессуальных инструментов, нашедших большее применение в цивилистическом процессе (исключение, приобщение и истребование доказательств, ходатайства о вызове свидетелей, привлечение к участию в деле надлежащего круга третьих лиц, правильная оценка принципа «процессуальной экономии) не смотря на более сжатые сроки рассмотрения дел, а также лишь декларируемый, но не всегда применимый на практике принцип, согласно которого обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).